27 января Верховный Суд РФ вынес Определение № 305-ЭС24-15718 по делу № А41-82674/2018, в котором он указал на невозможность взыскания убытков с конкурсного управляющего, не взыскавшего долги с дебиторов должника, также подвергшихся процедуре банкротства.

В декабре 2018 г. суд признал ООО «ЮЛ1» банкротом и открыл в отношении него конкурсное производство по упрощенной процедуре, конкурсным управляющим должника стал ФИО1. В период осуществления ФИО1 возложенных на него обязанностей ООО «ЮЛ2», будучи кредитором должника, обратилось в суд с заявлением о взыскании с конкурсного управляющего 96,9 млн руб. убытков, вызванных ненадлежащим формированием конкурсной массы «ЮЛ1» и невзысканием дебиторской задолженности, подтвержденной судебными актами.

Суд удовлетворил такое заявление частично, взыскав с ФИО1 в конкурсную массу должника почти 76 млн руб. убытков. Он указал на доказанность совокупности условий, необходимых для привлечения конкурсного управляющего к соответствующей гражданско-правовой ответственности. Размер убытков был определен судом на основе судебной экспертизы, установившей рыночную стоимость дебиторской задолженности ООО «ЮЛ3» и «ЮЛ4». Он также учел обстоятельства, установленные вступившим в законную силу определением суда первой инстанции от 21 февраля 2022 г. по этому делу о признании незаконным бездействия арбитражного управляющего ФИО1, выразившегося в непринятии мер по исполнению решений суда о взыскании дебиторской задолженности в 96,9 млн руб.

Апелляционный суд отменил определение первой инстанции и отказал в удовлетворении заявления кредитора, указав на недоказанность наличия причинно-следственной связи между бездействием ФИО1 и возникновением убытков у должника. Апелляция установила, что на момент принятия арбитражными судами решений о взыскании задолженности с обществ «ЮЛ3», «ЮЛ4» в отношении последних были возбуждены дела о банкротстве, поэтому получение от них денег в счет погашения имеющейся задолженности было маловероятным. Апелляционный суд также счел, что при проведении экспертизы вопрос о реальности взыскания задолженности не входил в предмет исследования. В свою очередь окружной суд отменил постановление апелляции и оставил в силе определение первой инстанции.

Изучив кассационную жалобу ФИО1, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ напомнила, что п. 2 ст. 129 Закона о банкротстве возлагает на конкурсного управляющего в том числе и обязанность по истребованию дебиторской задолженности. При этом деятельность арбитражного управляющего должна носить разумный и рациональный характер, не допускающий неоправданного увеличения расходов на проведение банкротных процедур и прочих текущих платежей в ущерб конкурсной массе и интересам кредиторов.

В этом деле, как счел Верховный Суд, убытки с арбитражного управляющего могут быть взысканы только в случае, если принятые им своевременные меры по истребованию дебиторской задолженности путем предъявления исполнительного листа к исполнению или обращения с заявлением о включении требований должника в реестр требований кредиторов обществ «ЮЛ3» и «ЮЛ4» в рамках дел о банкротстве последних влекли высокую вероятность погашения этих требований за счет имущества дебиторов. В рассматриваемом случае поведение управляющего Романа ФИО1, не осуществившего вышеуказанных действий в отношении упомянутых лиц, впоследствии исключенных из ЕГРЮЛ, было признано первой инстанцией повлекшим утрату возможности увеличения конкурсной массы должника. Выводы этого суда основаны на результатах судебной экспертизы, а также вступившем в законную силу судебном акте о признании такого бездействия незаконным.

Однако признание действий или бездействия конкурсного управляющего незаконными в рамках обособленного спора по делу о банкротстве должника не является безусловным основанием для привлечения его к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков. Как правильно указала апелляция, заключение эксперта является одним из доказательств, которое не имеет для суда заранее установленной силы и оценивается наряду с другими доказательствами.

Возражая против удовлетворения требований кредитора должника, конкурсный управляющий ссылался на отсутствие реальной возможности поступления денежных средств в конкурсную массу «ФИО1» с учетом введенных в отношении дебиторов процедур банкротства и, как следствие, бесперспективность мероприятий по обращению с заявлениями о включении спорных требований в реестр требований кредиторов «ЮЛ3» и «ЮЛ4». «Позиция управляющего подтверждалась также анализом финансового состояния дебиторов, заключениями о наличии признаков преднамеренного (фиктивного) банкротства, о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок, а также отчетами о результатах процедур банкротства данных лиц, опубликованными на сайте Единого федерального реестра сведений о банкротстве», – отмечено в определении Верховного Суда.

В нем также указано, что апелляционный суд согласился с позицией ФИО1 о невозможности исполнения «ЮЛ3» и «ЮЛ4» своих обязательств перед должником. Кроме этого, как усматривается из размещенной на официальном сайте арбитражных судов информации, на момент принятия обжалуемых судебных актов конкурсное производство в отношении двух этих обществ завершено. Требование единственного кредитора в размере 365 тыс. руб., включенное в реестр требований кредиторов «ЮЛ3», а также требование единственного кредитора в размере 395 тыс. руб., включенное в реестр требование кредиторов «ЮЛ4», остались неудовлетворенными по причине отсутствия достаточных денежных средств и имущества должников.

Эти обстоятельства очевидно свидетельствовали о том, что обращение управляющего ФИО1 в рамках дел о банкротстве двух хозобществ с заявлениями о включении требований должника в реестр требований кредиторов не привело бы к наполнению конкурсной массы «ЮЛ1». Напротив, такие действия повлекли бы затягивание процедуры банкротства должника и увеличение текущих расходов, что нарушило бы права и законные интересы кредиторов. В связи с этим Верховный Суд отменил судебные акты первой инстанции и окружного суда, оставив в силе постановление апелляции.