Верховный Суд РФ вынес Определение по делу № 41-КГ25-20-К4, в котором разъяснил нижестоящим инстанциям, что необходимо учитывать при рассмотрении вопроса об истребовании автомобиля из чужого незаконного владения.

18 октября 2022 г. от имени ФИО1 и ФИО2 был заключен письменный договор купли-продажи автомобиля Kia Optima. В этот же день транспортное средство было зарегистрировано за ФИО2.

Позднее ФИО1, ссылаясь на то, что договор купли-продажи она не заключала, деньги за транспортное средство не получала, подпись в договоре ей не принадлежит, обратилась в суд с иском к ФИО2. Она указала, что после дорожно-транспортного происшествия 1 августа 2021 г. она передала автомобиль вместе с паспортом на него во временное пользование Т., в том числе с целью ремонта, а когда решила вернуть его, то узнала, что он принадлежит ФИО2 на основании договора купли-продажи.

Таким образом, ФИО1 просила признать ДКП недействительным, применить последствия недействительности сделки, а также истребовать автомобиль из чужого незаконного владения. Истец представила в суд договор добровольного страхования автомобиля, заключенный 29 июня 2022 г. с САО «ВСК», сроком действия с 5 июля 2022 г. по 4 июля 2023 г., акт осмотра транспортного средства от 5 июля 2022 г. с ее подписью, а также заявление от 26 января 2023 г. в страховую компанию о расторжении договора страхования и возврате денежных средств.

Возражая против иска, ФИО2 указал, что ФИО1 получила денежные средства за транспортное средство, что подтверждается распиской от 25 октября 2021 г., а также в этот день ею был подписан акт приема-передачи автомобиля.

Ворошиловский районный суд г. Ростова-на-Дону назначил почерковедческую экспертизу, согласно заключению которой подпись ФИО1 в договоре купли-продажи выполнена не ей, а иным лицом. При этом, согласно заключению экспертизы, подписи в расписке о получении денег, а также в акте приема-передачи транспортного средства выполнены ФИО1. В свою очередь, ФИО2 представил заключение специалиста от 25 января 2024 г., согласно которому подписи ФИО1 в акте осмотра транспортного средства от 5 июля 2022 г. выполнены не ей, а иным лицом.

Со ссылкой на заключение судебной экспертизы суд первой инстанции удовлетворил иск ФИО1 в части признания договора купли-продажи недействительным. Он исходил из того, что истец не подписывала договор купли-продажи от 18 октября 2022 г. Вместе с тем суд отказал в истребовании автомобиля у ФИО2, признав установленным факт передачи ТС продавцом покупателю и факт уплаты покупателем цены за него. Таким образом, вывод суда о недействительности договора свелся к несоблюдению его простой письменной формы.

Апелляция, соглашаясь с выводом первой инстанции о недействительности договора вследствие несоблюдения его простой письменной формы, указала и на необходимость применения последствий его недействительности в виде возврата автомобиля. При этом суд подверг сомнению выводы первой инстанции об исполнении сторонами договора купли-продажи автомобиля, ссылаясь на показания свидетеля Г., данные им в суде первой инстанции, о том, что он возвратил ФИО1 автомобиль вместе с паспортом транспортного средства, а также с подписанными ею бланками акта приема-передачи автомобиля от 25 октября 2021 г. и расписки от 25 октября 2021 г. о получении денежных средств.

Кроме того, суд апелляционной инстанции сослался на представленные ФИО1 договор добровольного страхования автомобиля и акт его осмотра и отметил, что истец расторгла договор страхования только после того, как ей стало известно о продаже автомобиля, тогда как ответчик поставил автомобиль на учет только 18 октября 2022 г., спустя год после составления расписки об уплате денежных средств и акта приема-передачи, и не представил договор ОСАГО как владелец этого автомобиля. По мнению апелляции, данные обстоятельства свидетельствуют о том, что автомобиль не был передан продавцом покупателю. Кассация оставила решение суда первой инстанции в неотмененной части и апелляционное определение без изменений.

Тогда ФИО2 обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда указала, что суды первой и апелляционной инстанций, полагая, что договор купли-продажи автомобиля является недействительным в связи с несоблюдением простой письменной формы договора, не учли положения п. 1 и 2 ст. 162 ГК РФ.

Со ссылкой на ч. 1 и 2 ст. 56, ч. 1–4 ст. 67 ГПК Верховный Суд указал, что определение имеющих значение для дела обстоятельств и вынесение их на обсуждение сторон является обязанностью суда, а оценка доказательств, хотя и производится по внутреннему убеждению суда, не может быть произвольной, а должна основываться на исследовании всех доказательств как по отдельности, так и в совокупности, в их взаимной связи. В силу абз. 2 ч. 1 ст. 327 ГПК эти требования распространяются и на суд апелляционной инстанции.

Как отметил Верховный Суд, ссылаясь на то, что автомобиль продавцом покупателю не передавался, суд апелляционной инстанции не устранил противоречия этого вывода с тем обстоятельством, что автомобиль находится у ответчика, зарегистрирован за ним в Госавтоинспекции и сам же апелляционный суд постановил возвратить его истцу. При этом апелляция не дала объяснения ни расписке о получении денежных средств, ни акту приема-передачи с подписями истца, однако сослалась на показания свидетеля о том, что бланки и автомобиль с документами он возвратил истцу. Однако, если автомобиль оказался у ответчика не по сделке, апелляционному суду при разрешении требования о возврате автомобиля следовало обсудить вопрос о добросовестности приобретателя, поскольку в случае возмездного приобретения имущество может быть истребовано у добросовестного приобретателя, лишь если оно выбыло из владения как собственника, так и лица, которому собственник передал это имущество, помимо их воли.

Судебная коллегия обратила внимание, что вторая инстанция подразумевала передачу ответчику спорного автомобиля не истцом, а другим лицом, однако никаких конкретных обстоятельств и выводов об этом в апелляционном определении не содержится. Кроме того, в период рассмотрения дела ответчик заявлял о продаже спорного транспортного средства другому лицу.

Согласно п. 32 Постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», разъяснил Верховный Суд, применяя ст. 301 ГК, судам следует иметь в виду, что собственник вправе истребовать свое имущество от лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении. Иск об истребовании имущества, предъявленный к лицу, в незаконном владении которого это имущество находилось, но у которого оно к моменту рассмотрения дела в суде отсутствует, не может быть удовлетворен. В случае когда во время судебного разбирательства по иску об истребовании имущества из чужого незаконного владения спорное имущество было отчуждено ответчиком другому лицу, а также передано во владение этого лица, суд в соответствии с ч. 1 ст. 41 ГПК допускает замену ненадлежащего ответчика надлежащим. При этом отчуждатель привлекается к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика. Таким образом, индивидуально определенная вещь не может быть истребована у ответчика ни в порядке реституции, ни в порядке виндикации, если на момент разрешения спора она у него объективно отсутствует.

Как заметил Верховный Суд, в судебном заседании 27 ноября 2023 г. представитель истца указал, что, по сведениям из базы Госавтоинспекции, на 25 ноября 2023 г. спорное транспортное средство принадлежит другому собственнику, однако в удовлетворении ходатайства об истребовании таких сведений суд первой инстанции отказал. В нарушение п. 2 ст. 167 ГК и разъяснений Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ данному обстоятельству суд апелляционной инстанции должной оценки с учетом п. 1 ст. 223 ГК о переходе права собственности на движимые вещи с момента их передачи не дал и в нарушение ч. 2 ст. 56 ГПК соответствующие юридически значимые обстоятельства не определил. Кроме того, ссылаясь на необходимость применения реституции, апелляционный суд, вопреки положениям п. 2 ст. 167 ГПК, применил не двустороннюю, а одностороннюю реституцию, постановив возвратить автомобиль, не решив вопрос о возврате денежных средств, полученных по расписке, но и не сделав выводов о ее недействительности или безденежности.

В связи с этим Верховный Суд РФ отменил постановления апелляции и кассации, а дело направил на новое апелляционное рассмотрение.