Верховный Суд РФ вынес Определение № 305-ЭС20-16815(3) по делу № А40-143537/2017, в котором разъяснено, когда контрагент должника-банкрота считается надлежаще уведомленным об обособленном споре с его участием.

В деле о банкротстве ФИО1 его финансовый управляющий оспорил взаимосвязанные сделки, заключенные должником с ФИО2, потребовав применения последствий их недействительности.

Первоначально назначенное судом на 25 марта 2024 г. рассмотрение заявления было отложено на 3 июня в связи с ходатайством госкорпорации «Агентство по страхованию вкладов» об истребовании доказательств. В судебном заседании 3 июня заявление финансового управляющего было рассмотрено в отсутствие ответчика, при этом сведения о его позиции в отношении предъявленного требования не были представлены. Тем не менее суд удовлетворил заявление и огласил резолютивную часть определения о признании недействительной цепочки взаимосвязанных сделок; ФИО2 обязали вернуть в конкурсную массу должника спорную недвижимость.

Далее апелляция проверила и отклонила довод о ненадлежащем извещении, сославшись на имеющийся в деле и подтверждающий направление судебного извещения в адрес ответчика отчет об отслеживании отправления с конкретным почтовым идентификатором, из которого следует, что 10 марта 2024 г. письмо поступило в отделение почтовой связи, 11 марта произошла неудачная попытка вручения, 18 марта письмо покинуло отделение почтовой связи. Со ссылкой на установление надлежащего извещения ответчика о рассматриваемом споре апелляция отклонила ходатайство ФИО2 о приобщении дополнительных доказательств и его довод об истечении срока исковой давности. Кассация поддержала решения нижестоящих судов.

Тогда ФИО2 подал кассационную жалобу в Верховный Суд РФ, ссылаясь на неизвещение его о рассмотрении заявления судом первой инстанции, повлекшее невозможность своевременно заявить о применении исковой давности, на необоснованный отказ апелляции в приобщении доказательств реальности и законности сделок, а также на неправильную оценку обстоятельств их заключения.

Изучив доводы кассатора, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ заметила, что имеющийся в деле отчет об отслеживании отправления с почтовым идентификатором в совокупности с неявкой ФИО2 в суд первой инстанции и последующими заявленными в апелляции и окружном суде доводами не позволяет признать, что суды располагали сведениями о получении им копии определения от 22 февраля 2024 г. о назначении на 25 февраля судебного заседания по рассмотрению заявления о недействительности сделок и возникновении в силу ч. 6 ст. 121 АПК РФ у ответчика производных от получения судебного извещения обязанности самостоятельного отслеживания движения заявления и рисков непринятия такой меры. «Усматриваемая из отчета информация о пятиминутном временном промежутке между отметкой о передаче почтальону судебного письма и отметкой о неудачной попытке вручения письма порождает обоснованные сомнения в том, что за столь короткий срок фактически осуществлены выход почтальона по месту жительства ответчика, предпринятие попытки вручения заказного письма и оставление для ответчика в почтовом ящике извещения о нем, опровергающие презюмируемые в силу п. 2 ч. 4 ст. 123 Кодекса исполнение организацией почтовой связи правил доставки судебного письма, несение ответчиком рисков неявки за его получением и состоявшееся извещение надлежащим образом ответчика о рассмотрении спора», – указано в определении.

Верховный Суд также указал, что иные, возможные согласно ч. 1 ст. 123 АПК доказательства получения ответчиком информации о начавшемся судебном процессе, в частности непринятие им мер по получению направленного электронного судебного письма, аффилированность ответчика с должником, подача ФИО2 в дело о банкротстве должника заявления о включении требования в реестр, не исследовались и не оценивались судами, поэтому перечисленные обстоятельства, будучи возражениями финансового управляющего и АСВ против кассационной жалобы, не подтверждают ее необоснованность и законность выводов судов в отношении извещения, а, являясь обнародованными в нижестоящих судах, подлежали проверке на предмет допустимости их в качестве доказательств осведомленности ответчика о рассматриваемом обособленном споре.

Как заметил Верховный Суд, обязанность самостоятельного получения лицом информации по делу о банкротстве должника производна от статуса кредитора должника, приобретаемого лицом по общему правилу с момента принятия судом определения о включении требования в реестр. Заявление же ответчика о включении требования в реестр должника было отклонено определением от 19 ноября 2018 г., поэтому вопрос о возможности считать его обязанным отслеживать наличие обособленных споров в рамках банкротного дела должника должен разрешаться с учетом указанного правила.

Верховный Суд заключил, что нижестоящие суды переложили на ФИО2 зависимые от извещения о рассматриваемом споре неблагоприятные последствия в виде утраты прав на ценное имущество ввиду удовлетворения требования о признании недействительными сделок, которое потенциально могло быть отклонено как погашенное исковой давностью при своевременной реализации ответчиком права заявить о ее применении. Проверка апелляцией довода жалобы о сроке исковой давности не равнозначна рассмотрению заявления о применении давности, поскольку этот суд не рассматривал спор по правилам суда первой инстанции. Вместе с тем и примененный порядок исчисления срока исковой давности только по отношению к подавшему рассматриваемое заявление финансовому управляющему и его осведомленности об основаниях для оспаривания сделок игнорирует процессуальное правопреемство финансовых управляющих друг от друга и необходимость оценки поведения предыдущего финансового управляющего должника в связи со спорными сделками. С осведомленностью о наличии спора связаны также своевременное представление ответчиком и оценка судами доказательств в опровержение предъявленного требования, могущие повлиять на результат его рассмотрения.

В связи с этим Верховный Суд РФ отменил судебные акты нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение.