Конституционный Суд РФ опубликовал Определение № 911-О/2025 по жалобе на ст. 15, п. 2 и 3 ст. 393, а также п. 2 ст.1064 ГК РФ, которые, как указал заявитель, обеспечивают возмещение вреда, причиненного преступлением, без учета произошедшей инфляции денежных средств.

ФИО1 являлся потерпевшим по уголовному делу, возбужденному в отношении П. по ч. 4 ст. 159 УК РФ, которое прекращено постановлением следователя в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Следствием было установлено, что на момент подачи сообщения о преступлении в 2012 г. сумма похищенного подозреваемым составляла около 1,21 млн руб., из которых 20 тыс. руб. он вернул потерпевшему, в связи с чем имущественный вред на момент возбуждения уголовного дела в 2015 г. составлял около 1,19 млн руб.

Впоследствии ФИО1 подал иск к П. о возмещении ущерба, причиненного преступлением, о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, о компенсации морального вреда, а также о взыскании суммы индексации этих денежных средств. Заявитель, в частности, утверждал, что ему причинены значительные убытки длительным неправомерным удержанием ответчиком денежных средств, в связи с чем, ссылаясь на ст. 15 ГК РФ, он полагал, что выплате помимо процентов за пользование чужими денежными средствами, размер которых рассчитывается по правилам ст. 395 Кодекса, также подлежит сумма индексации этих денежных средств с учетом инфляции.

Суд частично удовлетворил иск, взыскав с причинителя вреда в пользу ФИО1 материальный ущерб в размере 1,19 млн руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 1 млн руб., компенсацию морального вреда в размере 400 тыс. руб. В качестве убытков суд расценил только сумму неправомерно удержанных денежных средств, но не отнес к таковым инфляционные потери, основываясь на положениях п. 2 ст. 15 и ст. 1064 ГК, поскольку, как он отметил, в части инфляционных потерь отсутствовали условия наступления гражданско-правовой ответственности. С таким решением согласились вышестоящие инстанции. При этом апелляция указала, что само по себе существование инфляционных процессов в стране не свидетельствует с достоверностью о причинении истцу убытков ни в виде реального ущерба, ни в виде упущенной выгоды. Суды ссылались в том числе на то, что возмещение финансовых потерь, вызванных обесцениванием денежных сумм в результате инфляции, предусмотрено положениями ст. 208 ГПК, для применения которой необходимо наличие вступившего в законную силу судебного акта о взыскании денежных средств.

В жалобе в Конституционный Суд ФИО1 просил признать не соответствующими Конституции РФ ст. 15, п. 2 и 3 ст. 393, а также п. 2 ст. 1064 ГК, поскольку они не обеспечивают полного восстановления нарушенного права, предусматривая возмещение вреда, в том числе причиненного преступлением, без учета произошедшей инфляции денежных средств с момента причинения вреда до вынесения судом решения о его возмещении.

Отказывая в рассмотрении жалобы, Конституционный Суд отметил, что ГК в целях обеспечения восстановления нарушенных прав закрепляет в ст. 15 в качестве общего принципа правило о возмещении убытков, причиненных лицу, право которого нарушено, в полном объеме (постановления Конституционного Суда от 13 декабря 2016 г. №28-П, от 5 марта 2019 г. №14-П и от 31 января 2025 г. №4-П). Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Критерии полноты возмещения убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, установлены п. 2 ст. 393 ГК.

Конституционный Суд подчеркнул, что он и ранее обращался к вопросу о влиянии инфляции на имущественные правоотношения. Применительно к институту индексации присужденных денежных сумм, предусмотренному процессуальным законодательством – ст. 183 АПК и ст. 208 ГПК, – Конституционный Суд отмечал, что данный институт призван компенсировать влияние инфляции на имущественные правоотношения, складывающиеся между взыскателем и должником, своевременно не исполнившим обязательства, и имеет своей целью восстановление покупательной способности причитающихся взыскателю по решению суда денежных средств (постановления от 23 июля 2018 г. №35-П и от 22 июля 2021 г. №40-П).

Конституционный Суд напомнил, что индексация присужденных денежных сумм представляет собой предусмотренный процессуальным законодательством упрощенный порядок возмещения взыскателю финансовых потерь, вызванных несвоевременным исполнением должником решения суда, когда взысканные суммы обесцениваются в результате экономических явлений; при этом она не является мерой гражданско правовой ответственности должника за ненадлежащее исполнение денежного обязательства.

Суд отметил, что, признавая постановлениями № 35 П/2018 и № 40-П/2021 положения упомянутых норм не соответствующими Конституции РФ, как не содержащими критериев, в соответствии с которыми должна осуществляться предусмотренная ими индексация, он усматривал нарушение именно права на судебную защиту в аспекте права на своевременное исполнение судебного решения. «Ранее выраженными правовыми позициями Конституционного Суда РФ императивный конституционно значимый (в системе действующего правового регулирования) характер условию об индексации в соответствии с инфляцией – как об упрощенном порядке возмещения имущественных потерь – придается именно применительно к присужденным денежным суммам и только с момента принятия соответствующего судебного решения»,– поясняется в определении.

Суд добавил, что указанным процессуально-правовым институтом защита имущественных интересов участников соответствующих правоотношений от влияния инфляции, однако, не ограничивается и ту же цель преследуют в том числе принятые в пределах дискреции законодателя положения ГК, которыми прямо предусматриваются отдельные случаи, когда процессы обесценивания денежных средств оказывают влияние на размер гражданско-правовых обязательств. Ряд положений ГК по своему смыслу признает значение размера процентов, определяемого ключевой ставкой Банка России, как способного удовлетворить экономический интерес кредитора по обязательству.

Конституционный Суд указал, что, как следует из правовых позиций, ранее сформулированных и отраженных в Определении от 25 апреля 2024 г. № 958-О, не исключается одновременное применение к должнику и процентов на сумму долга в соответствии со ст. 395 ГК, и индексации присужденных денежных сумм как института, предусмотренного процессуальным законодательством. Такого же понимания придерживается и Верховный Суд РФ, указавший, что требование об индексации присужденных денежных сумм и требование о выплате процентов в соответствии со ст. 395 ГК представляют собой два возможных способа возмещения потерь, из которых индексация присужденных денежных сумм, в отличие от выплаты процентов по правилам ст. 395 ГК, направлена на возмещение потерь, вызванных непосредственно неисполнением судебного акта, и отказ в применении одного из указанных способов по мотивам, связанным с наличием как таковой возможности для заявителя прибегнуть к другому способу возмещения потерь, неправомерен (определения Верховного Суда от 30 июня 2022 г. №305-ЭС21-24614, от 9 августа 2022 г. №309-ЭС21-22349 и др.).

В то же время Суд подчеркнул, что возможность одновременного использования этих институтов в действующей системе правового регулирования относится только к периоду, когда судебный акт о взыскании денежных средств уже вынесен, в связи с параллельным использованием как гражданско-правового, так и процессуально-правового механизмов. Следовательно, действующее гражданское законодательство предполагает, что вне зависимости от развивающихся на фоне существования денежного обязательства инфляционных процессов, по общему правилу должник обязан исполнить это обязательство в размере, обусловленном номинальной суммой денежного долга, с учетом определенных в соответствии со ст. 395 ГК процентов на эту сумму, что не исключает индексацию этой суммы со дня вынесения судебного акта.

Конституционный Суд обратил внимание, что хотя сами по себе инфляционные потери и могут рассматриваться как определенного рода вред, причиняемый имущественным интересам лица, действия должника, однако, обычно являются косвенной причиной их влияния на имущественную сферу кредитора: такие потери вызваны не исключительно его противоправным поведением, а объективными экономическими процессами, сопутствующими в качестве внешнего обстоятельства любым гражданско-правовым отношениям. Так, в отсутствие причинно-следственной связи – которая является conditio sine qua non (непременным условием) обязательства возместить причиненный вред – инфляционные потери не могут автоматически расцениваться в качестве вреда в том значении, в котором они понимаются в действующем законодательстве, судебной практике и гражданско-правовой доктрине.

«Это, однако, не исключает использование гражданско-правового инструментария возмещения вреда (убытков) в том случае, если причинно-следственная связь и другие условия наступления гражданско-правовой ответственности причинителя вреда за инфляционные потери потерпевшего, с учетом обстоятельств конкретного дела, будут установлены судом. В частности, п. 2 ст. 395 ГК предусматривает, что если убытки, причиненные кредитору неправомерным пользованием его денежными средствами, превышают сумму процентов, причитающуюся ему на основании п. 1 этой статьи, то он вправе требовать от должника возмещения убытков в части, превышающей эту сумму. Конституционный Суд в Определении от 6 октября 2008 г. № 738-О-О в этой связи отмечал, что законодательством допускается возможность возмещения финансовых потерь по правилам, предусмотренным нормами материального права, в частности путем предъявления самостоятельного требования о применении способа защиты от убытков из-за инфляции в зависимости от вида спорного правоотношения», – отмечено в определении.

Как полагает Конституционный Суд, возможное нормативное решение, состоящее в том, что в рассматриваемой ситуации в качестве вреда или убытков автоматически признаются инфляционные потери потерпевшего и они считаются наступившими по вине причинителя вреда, поскольку вследствие его действий потерпевший не мог распоряжаться в течение некоторого времени денежными средствами, на чем фактически настаивает заявитель, не было бы лишено разумных правовых оснований. Но – поскольку потерпевший, даже если бы денежные средства находились у него, не обязательно распорядился бы ими способами, которые бы нивелировали падение их покупательной способности,– это означало бы установление презумпции или правомерной юридической фикции. Такое решение законодателя, в том числе для отдельных случаев наступления вреда, в частности связанных с совершением преступления, не выходило бы за пределы предоставленной ему дискреции в области регулирования гражданско-правовых отношений. Однако необходимость его принятия из положений Конституции РФ не вытекает.

Суд отметил, что упомянутые гражданско-правовые средства позволяют в определенной степени компенсировать инфляционные потери потерпевших, а при установлении, наряду с иными условиями наступления гражданско-правовой ответственности, причинно-следственной связи между противоправным поведением причинителя вреда и инфляционными потерями потерпевшего – возместить их. Кроме того, со ссылкой на свое Постановление от 26 октября 2021 г. № 45-П Суд указал, что не подвергается сомнению возможность компенсации в таких обстоятельствах морального вреда.

Таким образом, Конституционный Суд указал, что ст. 15, п. 2 и 3 ст. 393, а также п. 2 ст. 1064 ГК не могут расцениваться как нарушающие права заявителя в обозначенном им в жалобе аспекте. Оценка же обоснованности решений судов, принятых по конкретному делу с участием заявителя, как предполагающая установление и исследование фактических обстоятельств конкретного дела, не относится к компетенции Конституционного Суда, подчеркнуто в определении.